Центральный банк Узбекистана очередной раз порадовал. Несмотря на сложности, связанные с коронавирусом, тем не менее представил отчет за 1 квартал и даже обновил прогнозы на 2020 год с учетом влияния пандемии на экономику.

Обновленные прогнозы, конечно, сильно разнятся от того, что планировалось еще несколько месяцев назад. Ожидания по росту ВВП снижены с 5,2-5,5 % до 1,5-2,5 %.

Банк объясняет столь существенный пересмотр макроэкономических показателей замедлением экономической активности как внутри страны, так и в основных торговых партнерах Узбекистана, снижением цен на основные экспортные товары, а также сокращением внутреннего инвестиционного и потребительского спроса в экономике и совокупных доходов населения”.

Оценить реалистичность прогнозов довольно трудно, так как нет разбивки прогноза по секторам. Понимая, насколько сложно сейчас прогнозировать ситуацию, особенно в краткосрочной перспективе, особенно с учетом очень большого влияния внешних факторов (пока вообще трудно себе представить, что и как будет происходить в соседних странах), стоит отметить важность таких прогнозов. Для реального сектора важно видеть оценки регулятора в разрезе отраслей. Это позволит бизнесу выстраивать более адекватные стратегии.

Можно предположить, что сельское хозяйство сохранит положительную динамику (мы уже писали неоднократно, что именно этот сектор будет якорем для минимизации спада, буфером для сохранения доходов и занятости населения). Однако рост сельского хозяйства на уровне 3,5-4,5 % будет означать, что при общем росте на уровне 1,5 – 2,5 %, рост в промышленности и услугах уйдет глубоко в минус.

Какие сектора будут в наибольшей степени подвержены спаду? Отчет обращает внимание на то, что «наиболее значительное замедление роста прогнозируется в отраслях туризма, гостиничного бизнеса, международных перевозок, развлечений, спорта, эксклюзивных услуг и др.». Но доля этих секторов в экономике не такая высокая, и их вес в снижении ВВП скорее всего будет не столь критическим.

Маловероятно, что будет сильное снижение в добывающих секторах, в химпроме. В то же время, гораздо более серьезными, и это тоже важно показать, могут быть негативные мультиплицирующие последствия для таких секторов как, скажем, строительство, или машиностроение.

Было бы крайне важно сейчас посылать бизнесу сигналы, которые позволили бы ему принимать оптимальные стратегии. Какие отрасли и подотрасли будут в большей степени подвержены наибольшему спаду, в силу каких факторов, как это отразится на занятости, а соответственно на потребительских доходах и расходах…

Еще одно важное измерение, это оценка того, как принимаемые меры правительства будут сказываться на общих макропоказателях, а также отдельных секторах и сегментах экономики. Скажем, радует прогноз снижающейся инфляции, но без понимания факторов этого снижения, остаются пока сомнения. Снижающиеся цены на ГСМ (на фоне снижения мировых цен на нефть) – серьезный фактор, но недостаточный для такого существенного снижения инфляции. Да и означает ли это, что все цены будут снижаться? Маловероятно. А если цены будут снижаться за счет ограничения экспорта сельхозпродукции, то не выйдет ли это снижение нам боком?

При этом все понимают, что ситуация остается крайне труднопредсказуемой. В этих условиях неправильно требовать от правительства, чтобы «на кон» все резервы и просто раздавать всем деньги, как это предлагали некоторые. Шторм в Бухаре, ситуация в Сардобе – показали, что нужно с одной стороны сохранять запас прочности, а с другой – потребуется более таргетированный подход в вопросах поддержки.

А ведь еще не все последствия мы сполна ощутили. Серьезный риск – и экономических, и социальный, и политический может представлять из себя поток возвращающихся трудовых мигрантов. Пожалуй, это один из наиболее важных внешних факторов, который необходимо будет учитывать на всех уровнях.

С одной стороны, неизбежно снижающиеся денежные переводы будут существенным фактором девальвации сума. И уже только этот фактор будет иметь серьезные макроэкономические последствия.

Центральный банк уже зафиксировал снижение на 50 % объема денежных переводов в апреле 2020 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. В целом ЦБ ожидает по итогам года общее снижение на уровне 30 %. Но эта оценка основана на достаточно оптимистичных оценках того, что уже к ноябрю объемы денежных переводов восстановятся. Трудно себе представить, что при цене нефти на уровне 25 долларов за баррель и на фоне последствий коронавируса, российская экономика сможет абсорбировать то количество мигрантов, которое было востребовано в «тучные годы».

В то же время сомневаюсь, что дешевеющий сум позволит нарастить существенно экспорт, так как валюты основных партнеров будут также дешеветь. А на традиционных рынках появятся усилится конкуренция. 

С другой стороны, в случае экономического спада в РФ и других странах, принимающих трудовых мигрантов из Узбекистана, возможен обратный отток. А это серьезная дополнительная нагрузка на рынок труда, систему социальной защиты. Более того, на уровне местных сообществ, куда мигранты будут возвращаться, это риски растущей конкуренции за доступ к ресурсам, в том числе воды и земли…    

Понимаю, что многие из этих вопросов выходят за мандат ЦБ. Но, возможно, пример ЦБ должен служить другим ведомствам, которые также могли бы представлять свои регулярные детальные обзоры и прогнозы по отдельным секторам и сегментам экономики.

Такая работа позволила бы обеспечить и большую сопряженность и оценок, и мер политики между различными ведомствами с одной стороны, а с другой – служила бы каналов взаимодействия с бизнесом, который бы мог адекватно подстраиваться к изменяющейся ситуации, выходить со своими альтернативными оценками, прогнозами, предложениями.

Post Author: PM&D

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *