Падение роста (Declining growth) — на русском языке звучит немного странно. Но именно это самый большой, а теперь уже и самый реальный кошмар Центральной Азии, которая нервно вспоминает 2014 и 2015 с каскадом девальваций всех валют в регионе и вокруг.

Текст ниже в оригинале здесь. Он был написан до коронавируса и до катастрофического падения цен на нефть. Сейчас ситуация еще хуже… Старые источники роста исчерпаны полностью. Резервы и бизнеса, и государства, и домохозяйств поиссякли. А новые источники роста пока так и не определены…

Экономики стран Центральной Азии быстро росли в последние десятилетия. Этот экономический успех был связан с бумом добывающих отраслей, основанном на высоких ценах на нефть, газ, минералы.

Доходы от экспорта сырье поддерживали внутренний спрос за счет государственных трансфертов, повышения заработной платы и предоставления бесплатных или недорогих государственных услуг (здравоохранение, образование, коммунальные услуги). Эти щедрые программы государственных трансфертов наряду с увеличением притока денежных переводов позволили значительно повысить уровень жизни и обеспечить прогресс по широкому спектру показателей развития. Миграция также была важным фактором ослабления давления на рабочую силу (экспортируя работников, а не товары и услуги).

Однако общая модель развития оставалась неоптимальной с точки зрения эффективности государственных инвестиций, сокращения неформальной занятости, поощрения несырьевого экспорта и содействия всестороннему экономическому росту. Более того, этот роста оставался очень волатильным (рис.2) и не устойчивым.

Спад мировой экономики и цен на сырьевые товары прервал этот основанный на ресурсах рост, что привело к более медленным темпам осуществления Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года, особенно к Целям 8 (достойный труд и экономический рост), 10 (сокращение неравенства), 12 ( ответственное потребление и производство), 13 (климатические действия), 14 (жизнь под водой), 15 (жизнь на суше) и 16 (мир, справедливость и сильные институты).

На фоне замедления экономического роста темпы сокращения бедности также замедлились во всех странах региона (рис. 3). Более того, доходы домохозяйств все больше поддерживаются за счет потребительского кредитования. В Казахстане к концу сентября 2019 года общий объем розничных кредитов (без учета ипотеки) был почти в 2,2 раза выше общего номинального дохода домашних хозяйств. Ранее правительству пришлось запустить программу по сокращению долгового бремени для населения, выделив более 100 млрд. Тенге (около 260 млн. долл. США) на облегчение бремени задолженности. Центральный банк Узбекистана также сообщил о 5,3-процентном увеличении долгового бремени населения за один год в 2018-2019 годах. В России долговая нагрузка населения на 1 октября 2019 года достигла 10,6%, что является самым высоким показателем с лета 2012 года.

Если в прошлом экономический рост на основе сырьевых товаров, несмотря на его волатильность, имел сильные положительные мультиплицирующие эффекты по большинству показателей развития, нынешнее замедление роста может иметь отрицательные побочные эффекты для всего диапазона Целей устойчивого развития на предстоящие годы. В случае «обычного сценария», когда темпы роста в регионе останутся чуть выше 2 процентов (рис. 1), будут сужены возможности как для инвестиций, так и для государственных расходов, которые имеют решающее значение для достижения ЦУР.

Это не только ограничит возможности для ускорения прогресса в тех областях, где регион отстает. Еще более тревожно то, что в регионе могут возникнуть проблемы с некоторыми показателями ЦУР, особенно с показателями сокращения бедности, здравоохранения и питания. Оценки, основанные на «Международной модели будущего», разработанные Центром Фредерика С. Парди, показывают, что в случае, если рост в регионе не превысит 2,2% в год, возможен даже регресс по ряду индикаторов ЦУР в сравнении с базовым уровнем 2015 года — повышение смертности от сердечно-сосудистых заболеваний, ограниченный доступ к среднему образованию; более низкий уровень производства в ВВП и доля обрабатывающей промышленности в занятости (таблица 1).

Но страшно не падать. Страшно не знать, есть ли возможности подняться.

Post Author: PM&D

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *