Снижение темпов экономического роста в странах Центральной Азии с середины 2010-х отразилось и на темпах снижения бедности. Более того, доля населения, которое сталкивается с отсутствие продовольственной безопасности увеличилась в Центральной Азии с 8,5% в 2014 году до 13,2% в 2019 году.

Маловероятно, что ситуация могла улучшиться в 2020 году. COVID-19 имел как прямое, так и опосредованное влияние на уровень доходов населения, которые до сих пор трудно оценивать.

На макроуровне, даже в странах, где удалось сохранить рост (Таджикистан, Узбекистан), темпы роста ВВП на душу населения все равно оказались негативными. То есть во всех странах произведенная добавленная стоимость в расчете на душу населения в 2020 году была меньше, чем в 2019.

В общем, вопросы сокращения бедности – не просто остаются на повестке дня, но актуализируются. Более того, решать по схеме, которая использовалась в прошлом (построенной на масштабном перераспределении через бюджет и через «общественные работы), уже вряд ли получится.

О том, что снижение бедности должно строиться на росте производительности, а соответственно на другой модели роста размышления ниже Айкына Конурова в статье «Как побороть бедность в Казахстане», опубликованной в конце прошлого года в Rezonans.kz

*      *      *

Экономические программы государства нацелены на то, чтобы ускорить рост ВВП. При этом считается, что благополучие общества улучшится само собой. Но в итоге население только беднеет. Очевидно, что нужен совершенно иной подход.

– Предполагается, что в этом году экономика Казахстана, впервые с 1998 года, уйдет в минус. Понятно, что это связано с пандемией, которая сказалась на всех странах. Но все же тенденция тревожная. Как ее переломить?

Дело даже не в снижении ВВП. Тем более что по факту оно давно идет – если исчислять в твердой валюте. Своего пика казахстанская экономика достигла в 2013 году – 236 миллиардов долларов. К 2016 году упала до 137 миллиардов, то есть на 42%. В прошлом году вышла на 181 миллиард долларов, что уступает показателю 8 лет назад. Все это время номинальный рост обеспечивался только за счет  обесценивания тенге. А на самом деле шел откат назад.

Среднемесячная зарплата в долларах у казахстанцев сейчас меньше, чем была двенадцать лет назад. 

Так что пандемия свою роль сыграла, но она далеко не первопричина. Проблема не в цифрах общего роста экономики, а в том, что это никак не связано с благосостоянием большей части населения. Реальные доходы падают. Реальное число нуждающихся, как показали запросы на получение АСП, очень велико. Бедность и отсутствие перспектив из нее выбраться – вот главная экономическая проблема. И ее решение должно быть приоритетом экономической политики государства. Тогда как сейчас оно вообще этим не занимается, стараясь не замечать бедности. Все его действия направлены на вытягивание все того же номинального роста ВВП.

– Правительство пытается перевести экономику на несырьевые рельсы. Курс выбран правильный?

Намерение благое, но со сменой одних отраслей на другие ситуация автоматически не выправится.

Ключ к росту благосостояния – рост производительности труда. Чем больше выпускается экономических благ на одного работающего, тем богаче общество. Это база, никаких обходных путей нет. Только высокая производительность дает настоящий подъем экономики и доходов народа. Такое правило касается всех сфер, как сырьевых, так и несырьевых. 

У нас сейчас поддерживают занятость, в основном, за счет общественных работ, строек и других различных временных проектов. Это выгодно для отчетности – большой охват населения и удобно для «освоения» средств. Не болит голова о создании качественных рабочих мест, которое требует кропотливого труда. Но в итоге бедность просто консервируется. 

Нужно прекратить себя обманывать и отнимать у людей будущее. Следует засучить рукава и предметно заняться повышением производительности. Мы в данном отношении в разы отстаем от развитых стран, поэтому и разница в уровне жизни.

Но у нас действовала целая госпрограмма – «Производительность-2020»…

К сожалению, она формировалась и исполнялась по привычной модели – закачать бюджетные средства через институты развития, освоить, отчитаться. Ряд предприятий получил поддержку. Но чтобы повысить производительность, мало купить импортное оборудование на несколько заводов. 

Нужно системно развивать собственные технологии, поддерживать свои исследования, растить компетентные кадры. Это комплексная работа, объединяющая промышленность, науку, образование, управление. В госпрограмме такого и близко нет. Все ограничивается так называемыми институтами развития, которые даже свою производительность повысить не в состоянии. У нынешней системы господдержки экономики крайне низкий КПД, как у паровоза. На посредниках «съедается» значительная часть помощи. 

Производительность нужно повышать не только в промышленности, но и во всех сферах. В ЖКХ, строительстве, транспорте, благоустройстве, социальной сфере она на отсталом уровне.

Отдельный вопрос – управление. Сейчас много говорится про сокращение госаппарата. Но проблема не в общей численности чиновников, а в перекосе в сторону посреднических звеньев, которые «перекладывают бумаги». И при сокращении чаще всего они остаются, тогда как реально рабочие звенья урезаются, на оставшихся специалистов падает ее большая нагрузка. В итоге система буксует.

Критически низкая производительность – общая болезнь всех сфер. Не решая ее, на всех остальных программах и проектах только окончательно растеряем государственные ресурсы.  

Правительство сейчас распыляется на множество направлений, пытаясь устанавливать приоритеты и для животноводов, и для машиностроителей, и для металлургов. И в итоге везде провал. Вместо этого государство должно сосредоточиться на том, чтобы организовать механизмы, поощряющие рост производительности.

– Это касается только предприятий?

Важно не забывать про трудовые коллективы, которые являются главной частью этих предприятий. Именно они создают продукт, а не оборудование или технологии. Повышение производительности в экономике должно сопровождаться справедливым распределением дополнительных благ. Иначе говоря, вознаграждение должны получать все, кто участвовал своим созидательным трудом. Но у нас исповедуется устаревший, «дикий» вариант капитализма, когда все остается у собственника. Зарплаты наемных работников не растут, несмотря на рост прибыли корпораций.  

Что получается? Государство выделяет субсидии, льготные кредиты, производство обновляется, прибыль повышается, но трудовые коллективы улучшений  своем положении не замечают. Тогда зачем и кому оказывалась поддержка?

В итоге сам смысл инвестирования бюджетных средств в рост экономики обесценивается. Как и само понятие «социально-экономическое развитие». Ведь экономический рост на бумаге есть, а социальное самочувствие от этого не улучшается.

Действующая система условий для бизнеса поощряет находить любые пути,  чтобы дробить коллективы. Выгодно уводить работников за штат, нанимать по временным контрактам, преобразовывать в ИП. 

У людей нет стимула повышать производительность труда. А без производительности труда нет и роста доходов.  Получается замкнутый круг. И наша задача – его разорвать. 

Иными словами, формула гармоничного роста экономики и преодоления бедности – производительный труд плюс справедливое вознаграждение за него. Государство должно создать для этого правовые, налоговые, инвестиционные и другие условия. 

Post Author: PM&D

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *